Жили-были Дед и Баба. И была у них курочка Ряба.
Однажды, снесла она Деду яичко. Левое. Напрочь...

Жили-были дед да баба. И была у них Курочка Ряба. Вернее, не у них, а у
деда была такая Курочка. А баба о ней даже не догадывалась.
Жили они, не тужили, да вот как-то снесла Курочка яичко, яичко не
простое, а золотое. С клеймом Фаберже. Деду с бабкой на свадьбу
подаренное. Вот его Курочка и снесла. А куда - не сказала. И сама
пропала.
Дед пил-пил, баба его била-била, да что уж теперь бить да пить - все,
нету яичка.
Мораль: нечего на старости лет по Курочкам бегать.

Щиплет уши, нос мороз,
С неба сыплются снежинки,
Замело в лесу тропинки
И на ум пришёл вопрос:
Дед Мороз имел детей?
Если да, то кто ж они?
Внучка с дедом в ночь, одни
Бродят в поисках затей.
Папа с мамой отпустили
С красноносым дедом дочь,
С бородатым, пьяным, в ночь,
Чтоб народ повеселили.
Их прихода все желают.
Двери настежь, заходи.
Новый год! Что впереди?
Все бокалы поднимают
В доме каждом. Ё- моё.
Дед Мороз храпит в салате
И Снегурочка в умате.
Кто ж родители её?
Им на дочь свою начхать.
Щиплет уши, нос мороз.
Вот ответ на мой вопрос:
Папа – Ветер, Вьюга – мать!

В некотором государстве собрался один могучий богатырь великие подвиги совершать, имя свое прославлять. А чего, сила есть – ума не надо, не сидеть же в четырех стенах и книжки скучные изучать, надо выход молодецкой энергии дать. Собрал пожитки для похода, сел на боевого коня и двинулся в путь. Доехал до перепутья, а там огромный валун посреди дороги, а на нем надпись красуется: «Кто этот камень с дороги уберет, грамоту освоит!» Слез богатырь с коня, попялился на письмена, а разобрать ничего не смог. Бедняга неграмотным был, весь ум в силу ушел. Кряхтел, макушку чесал, ногами топал, кулачищами размахивал, а толку никакого. Под конец психанул, поднапрягся, схватил камень и закинул в болото. А что дальше делать? Компасы и карты еще не придумали, спросить не у кого, далеко не уедешь. Развернул коня и прямиком обратно в деревню, на курсы грамоты записываться при местном монастыре.
Вы спросите: «А почему, кто надпись до этого прочитал, валун этот не сдвинул?» Так я отвечу: «Ученый человек зазря напрягаться не будет, да и зачем?»

Всем известно, что волка собственные ноги кормят. Вот один такой бегал по лесу в поисках пищи и добегался — упал в волчью яму. Повыл на луну для порядка и давай, выбираться наружу. Только приготовился подпрыгнуть повыше, тут на голову заяц падает. Волчара его без лишних разговоров слопал и даже глазом не моргнул, голодный же был. «Желудок набил, надо вздремнуть, вылезти я всегда отсюда успею», — подумал волк и захрапел на дне. Разбудила хищника очередная жертва, упавшая в западню. Нерадивый сурок был съеден вслед за зайцем. Процесс пищеварения подходил к концу, когда в яму упала следующая жертва. Ей оказался молодой кабанчик, которого тут же постигла участь предшественников. И тут серого осенило: «А зачем бегать целыми днями и ночами в поисках пищи, когда она сама в пасть лезет? Останусь я здесь».
Но недолго длилось волчье счастье. Только он отъелся за недельку, заматерел прилично, отоспался, как явились охотники, которые эту яму вырыли. Увидев волка, они вообще думать не стали, пристрелили хищника и женам на воротник.
Вот так бесславно помер рационализатор волчьей жизни. А мораль этой сказки проста. Нечего мировые устои менять, они не тобой придуманы, и не тебе их модифицировать.

Поединок закончился. Злой колдун был повержен и пребывал в глубоком обмороке.
— Принцесса, вы освобождены! – воскликнул благородный рыцарь, отворяя дверь.
— Ну, наконец-то Пупсик, почему так долго? *– послышался ответ, и небрежно одетая, растрепанная особа средних лет попыталась приклеиться к груди героя.
— Ой, я, наверное, ошибся дверью? Мне сказали, что могущественный волшебник украл и держит взаперти молодую красавицу, – пятясь назад, промямлил рыцарь.
— * Дружочек, я и есть та самая, терзаемая злым колдуном, принцесса! Ты освободил меня от этого скучного старикана, и теперь я твоя навеки! – спасенная нагло полезла целоваться.
— Но мадам, вы уже далеко немолодая.
— Хам! Не мадам, а мадмуазель! Тебя силой сюда никто тащил, хватит трепаться, собирай мои вещи и едем к тебе.
— Э, нет! – рыцарь бесцеремонно отстранил от себя принцессу и *выскочил за дверь, заперев на засов. Он направился к месту битвы, не обращая внимания на проклятия и грязные ругательства, посыпавшиеся ему вслед.
— Дедушка, очнитесь! – юноша попытался привести в чувства волшебника, отправленного ударом рукояти меча в глубокий нокаут.
— Ох, и рука у тебя тяжелая, — приходя в сознание, промолвил маг.
— Вы извините, не со зла я.
— Не пойму, почему тебя магия моя не брала?
— Оберег у меня матушкин, любое волшебство гасит.
— Понятно.
— А как вы, дедушка, с такой мегерой живете?
— Так и живу. Похитил-то я ее давно, красивой зараза была, как в сказке. Куча народу из-за нее сгинула. Влюбился по уши, а потом так привык, что без нее уже и не представляю свою жизнь. Люблю я ее, люблю!
— Ясно, вам не позавидуешь. В общем, передумал я ее освобождать, еще раз прошу прощения за мой визит. Поеду я, мама волноваться будет. А вы это, устройте для нее бал какой-то, на ярмарку свозите, шопинг ей организуйте, может добрее и сговорчивей станет. Прощайте! – рыцарь вскочил на коня и направился к воротам.
— Счастливо, спасибо за совет, я попробую! – произнес маг, провожая юношу взглядом. В глазах старика загорался огонек надежды.

И построил Ной ковчег. И собрал он на него всех зверей, птиц и гадов, всякой твари по паре. И разверзлись небеса. И пошел дождь. И длился он сорок дней и сорок ночей. И вся земля ушла под воду. И прекратился дождь на сорок первый день. И отпустил тогда Ной голубя. И вернулся голубь с ветвью оливы. И понял тогда Ной, что Господь смилостливился над ним. И увидел Ной священную гору Арарат. И пристал он к ее подножью и начал выпускать на землю зверей, птиц и гадов. И увидел людей бегущих к нему, размахивающих руками и кричащих: "Вай, ара! Цирк приехал!!!"

ТРИ ПОРОСЕНКА
Действующие лица:
Наф-Наф
Ниф-Ниф
Нуф-Нуф
Молодая свинка с комплекцией Доси

Наф-Наф!
Ещё одна осталась ночь у нас с тобой.
Ещё продержится немного домик твой,
Ещё один последний раз. И на глазах
Твоя вонючая изба вдруг упадёт -
Как ни крути. А завтра волк
К тебе заглянет по пути, но ты не плачь.

Ниф-Ниф!
Так получилось, что тебе я не дала.
Какой же глупой дурой раньше я была.
Как поздно встретила тебя, но этот дом
Пока немного простоит, ну а потом...
Скажу я завтра, а сейчас
Побудь со мной в последний раз, в последний раз.

Нуф-Нуф!
Теперь не думать не смогу я о тебе,
Сама не знаю, как позволила себе,
Чтобы ко мне ты ревновал в тот час, когда
Тем жирным свиньям я шептала слово "Да!"
Но ты впусти, впусти меня,
Ведь знаешь, как люблю тебя, люблю тебя.

(Апофеоз. Все софиты поворачиваются к Нуф-Нуфу.)

Так знай!
Тебя я, курва, не впущу, и не просись!
Так что катись отсюда к чёрту, обломись!
И если встречу я тебя среди толпы,
Ты не свернешь уже тогда с моей тропы:
Я замочу тебя при всех -
Запомнишь, сука, ты навек, на целый век.

Сказка Протри поросенка
Где-то в сказочных просторах: в дуплах может быть, иль в норах, жили три мясных зверенка – три румяных поросенка. Старший был из них Наф-Наф, очень умный – это факт. Средний звался как Нуф-Нуф – не умен, но и не глуп. Младший, с кличкою Ниф-Нифа, был у них заместо «сифы». И умом тот свин не вышел, и фигурою не Шиффер. Цели в жизни не имея, жрут с земли, под солнцем грея свои пухлые бока, в общем, праздно дни проводят беспризорных три хряка – жизнь была для них легка. Но ведь время-то идет, и за очень теплым летом, осень тут же настает. На земле лежать уж влом - надо бы построить дом.
Дом построить – это труд. От труда и мухи мрут. Труд – процесс неблагодарный, особливо если даром. Старший строит из камней, средний из древес *ветвей. Младший - *бездарь, тот, увы, строит домик из травы. По прошествии недели, три ленивых поросенка показали себя в деле. У Наф-Нафа целый дом – много инженерных фишек применил строитель в нем. У Нуф-Нуфа – дом похуже, как внутри, так и снаружи. Младший строил не спеша из травы и камыша. И в итоге получилось нечто вроде шалаша.