4
Ореоле ушла от Мастер Ши совершенно растерянной. Вернувшись домой она стала ждать возвращения Кима.
- Я хочу чтобы ты бросил ходить к Мастеру Ши, - сказал она сыну.
- Я уже бросил, - просто ответил Ким, садясь за стол, - мне больше нечему у него учиться.
Ореоле налила ему тарелку рыбного супа.
- Я была сегодня у него. Я видела твои картины.
Ким посмотрел на мать, но ничего не сказал.
- Мне кажется тебе стоит поучиться рисовать рыбаков, лодки, море...
- Я уже этому научился. Но рисовать этого не буду.
- Почему? - спросила Ореоле, садясь за стол.
Ким посмотрел в глаза матери.
- Не хочу, - упрямо ответил он.
Ореоле вздохнула и встала из-за стола.
- Тогда брось тратить на это время. Все твои ровесники уже обзавелись собственными рыболовными лодками, а ты до сих пор работаешь помощником. Ты вырос, стал мужчиной и тебе пора всерьез заняться делом.
Ким кивнул головой. Но Ореоле заметила грусть в его глазах.
- Пойми, это просто забава, - сказала она, убирая со стола пустую тарелку, - но ты уже не ребенок. Посмотри на твою сестру. Она целыми днями пропадает на пристани, она уже заработала не мало и скоро сможет купить себе свою собственную лодку. И больше всего ухажеров у нее.
Ореоле улыбнулась и ласково погладила сына по голове.
- Не грусти. Твои краски и пальмовая кора того не стоят.
- Я попробую, - сказал Ким и обнял мать.
Теперь он все чаще пропадал в море и все реже брался за кисть. Он пытался показывать другим рыбакам свои рисунки, но всякий раз те лишь в недоумении пожимали плечами. Никто не видел в каритнах Кима ничего, кроме странных разноцветных линий. А сам он был не в состоянии объяснить что же он хотел нарисовать. Вскрое он бросил показывать свои рисунки и стал реже подходить к своему столу с красками. Ким погрузился в работу, стал по вечерам гулять с друзьями и изо всех сил старался забыть рисование. Но чем глубже он погружался в работу, чем дальше уходил от красок и пальмовой коры, тем большую пустоту чувствовал внутри. Ему было тесно в море, свежий ветер не преносил ему свежести и все чаще он чувствовал свое одиночество. Ныряя на холодное морское дно, Ким чувствовал пожар в своей груди.
Так прошло несколько лет. И вот однажды Ким пришел к Мастеру Дэ. За годы лекарь ничуть не изменился, лишь седина его преобрела более глубокий цвет. Мастер Дэ вспомнил Кима и причину его несчастья.
- Избавьте меня от этого проклятья, - попросил Ким старого врачевателя, ударив себя в грудь.
- Никто не может точно сказать, что в этом мире является проклятьем, а что даром небес, - сказал Мастер Дэ сурово взглянув тремя глазами на молодого рыбака.