Происшедшее с Рейссом еще более осложнило положение Кривицкого. Его отзывали в Москву. В этой ситуации, признавался затем Вальтер, "выбор оставался лишь между пулей на Лубянке от официальных сталинских убийц и пулеметным дождем от неофициальных убийц за пределами России". Нелегко далось Вальтеру принятие решения. Любопытны рассуждения Л. Млечина: "И Рейсс, и Кривицкий принадлежали к когорте наиболее авторитетных и опытных профессионалов нелегальной разведки, а профессионалы такого уровня просто так на предательство не идут. Для этого еще надо минимум трижды созреть: сначала до самой мысли о предательстве, а затем дать ей вызреть в собственном сознании и укоренить ее, а затем уже и до фактического предательства дозреть. Как это ни парадоксально, но именно так все было и в действительности..."
Глубокие раздумья Вальтера завершились советом с женой. На ее вопрос, "есть ли хоть малейшая надежда, шанс выжить по возвращении домой, последовал ответ: "Никаких шансов".